«Принимать себя с возрастом сложнее»

О силе слов и силе духа, а также о том, как меняется человек с возрастом, рассуждает известный писатель и литературовед Евгений ВОДОЛАЗКИН.

– Вы когда-либо ощущали ничтожность слов?

– Да. Однажды у моего знакомого произошла трагедия, погиб очень близкий ему человек. И я всё думал, как его поддержать, успокоить. Всё казалось мелким, несоответствующим масштабу горя. В итоге написал: Володя, ты сильный. И добавил, что тут слова бессильны и сейчас я это чувствую в высшей степени.

В момент ничтожности слов вступает в дело музыка или живопись. Предположим, человек чинил стенку, а сверху какая-то щель, где тоже надо прочистить, но рука туда не помещается. Выручает тонкая-тонкая кисточка. Вот в роли такой кисточки чаще всего выступает музыка, как мне кажется. Но и музыка, и живопись существуют только потому, что есть литература.

– А в чём вы сильный человек? Вы сильны терпеть или добиваться своего, настаивать на своём?

– У меня немножко фаталистическое отношение к жизни. Все те бонусы, которые мне жизнь выдавала, были подарками. Я не зарабатывал их особенным образом, не пытался никому понравиться. Спокойно работал, достигал всего за своим письменным столом. Занимался любимыми делами: наукой, литературой. Необходимости в изнурительном физическом труде не было. Но подработки случались: в 1990-е годы, к примеру, приходилось преподавать русский язык иностранцам. Платили неплохо. Но у меня не было ни малейшего искушения перейти в эту сферу. При первой же возможности я это бросил.

Умел ждать. Это не значит, что я сидел у окна, рассчитывая на то, что благополучие ко мне придёт по одной из улиц Петроградской стороны. Просто работал. Вёл себя как человек, сидящий на берегу реки. Он не ходит никуда, ничего не ищет. Он знает, что в реке плавают самые разные вещи – от старых кресел и выброшенных документов до той же шапки-невидимки. Надо просто протянуть руку и выловить всё, что тебе нужно.

– Столкнувшись с несправедливостью, как реагируете?

– Стараюсь каким-то образом её устранить, если это в моих силах. Хотя силы мои невелики, здесь я не испытываю особых иллюзий. Но всё же мнение своё высказываю. Вообще, пытаюсь работать на результат, а не на процесс. Есть люди, которые любят устроить скандал, хотя это не помогает изменить ситуацию в их пользу. А я пытаюсь достучаться до совести человека, совершившего не очень хороший поступок, чтобы он подумал наедине с собой, что отныне на нём пятно. Стараюсь устроить спокойный диалог и обойтись без споров. Потому что я убеждён, что в спорах рождается только агрессия. Истина в спорах не рождается. Проверено не раз: если вывести проблему из эмоциональной сферы, она решается, и очень эффективно.

– Несправедливость бывает разная: то в отношении себя, то по отношению к другим. Приведёте пример?

– В моей жизни эти все случаи были деликатные. Допустим, кто-то тебя ругает – на чём свет стоит, с утра до вечера. Пишет, что тебе всё достаётся несправедливо. Понятно, что зачастую это из зависти. Но если попытаться с ним поговорить, рассказать об образе человека, сидящего на берегу реки, о котором мы говорили, то злость его уходит. И он понимает, что тоже может сесть у воды и в нужный момент взять именно то, в чём нуждается.

– Костёр не купишь в магазине, костёр не купишь на базаре. А чего ещё, к сожалению, нет в свободной продаже? Дружбы, таланта, радуги?

– Думаю, что самых главных вещей в продаже не должно быть. Они должны появляться другими путями. Я имею в виду любовь, искренность и много чего ещё. Любопытно, что Евангелие использует метафору продажи: нельзя закапывать талант. Но здесь затрагивается не экономическая сфера, а нравственная: если уж тебе что-то отломилось, то будь любезен, это отрабатывай. Разумеется, в самих по себе фактах купли и продажи нет ничего плохого. Вот только они устанавливают ненадлежащие отношения между элементами нашего бытия, между людьми, их работой, между свободой и несвободой. И любовь, преданность, стремление помочь – всё это, конечно, должно быть лишено безумия денег.

– Но если я хочу иметь новую книгу Евгения Водолазкина, то мне придётся пойти в магазин и совершить акт купли-продажи – и с большой радостью!

– Когда роман «Последнее дело майора Чистова» весной выйдет, я подарю вам его с удовольствием. Хорошо знаю, что книги нынче дороги. Но писатель думает не об этом. Я имею дело с книгой до её продажи. Не надо писать ни для денег, ни для премии, ни для кого-то. Писать надо, прежде всего, для себя. Твой текст – частное выражения общественного настроения.

– Принимать себя с возрастом сложнее или проще?

– Сложнее. В зрелом возрасте ты делаешь это со всей ответственностью, на это уходит много внутренних ресурсов. А в молодости человек всё легко принимает и с той же лёгкостью всё выбрасывает. Помните, у Тютчева в «Последней любви»? «О, как на склоне наших лет / Нежней мы любим и суеверней… / Сияй, сияй, прощальный свет / Любви последней, зари вечерней!» Хорошо сказано. Да, старики очень серьёзно ко всему относятся. С какого-то времени человек с большим трудом приобретает друзей, он их теряет в основном. И совсем старые люди почти не имеют друзей. Они не принимают в себя никого: возможности души становятся меньше.

Дмитрий Сергеевич Лихачёв, доживший почти до 93 лет, говорил, что надо стараться вести себя прилично, потому что в старости за каждый проступок становится очень больно. Иногда я вспоминаю вещи, за которые мне стыдно, и всегда возникает фраза: «Ничего же уже не сделаешь, и никак это не исправишь».

– Но можно раскаяться…

– Раскаяться можно, да. Можно прийти на исповедь, и тебе отпустят твой грех. Но, допустим, ты перед Господом попросил прощения, а попросить у того, перед кем ты виноват, получается не всегда. Владыка Антоний Суровский в одной из проповедей рассказывал, что к нему пришёл человек, который случайно убил свою жену, и признался: я исповедовался, но легче мне не стало. Владыка Антоний ему ответил: вы же исповедовались перед Богом, но Бога вы не убивали. Вы убили вашу жену – вам не приходило в голову у неё попросить прощения?

– Вам в феврале исполнилось 62. У вас много друзей?

– Нет, у меня не много друзей. Среди них есть и писатели. Друзья возникают не очень понятным образом. Ты просто чувствуешь расположение к человеку, ощущаешь комфорт в его присутствии. У меня в юности было очень много друзей, но я не тоскую по тем временам.

Знаете, есть люди, с которыми мы не поссорились, а просто перестали общаться. Жизнь порой просто разводит по разным углам. Ты понимаешь, что вот этот человек тебе приятен и симпатичен, и если надо помочь, то ты бы ему помог, но ты с ним не встречаешься. Большинство друзей молодости переходят именно в эту категорию. И остаются только те, с кем чувствуешь необходимость что-то обсуждать. Вы знаете, я никогда не ездил на встречу одноклассников. Однажды возникло желание поехать, но вдруг подумал в последний момент: я ведь совершенно другой. И объяснить это невозможно. А играть себя таким, каким ты был десятки лет назад, ещё смешнее. Значит, нужно знакомиться ещё раз. Причём с самого начала. Так, как будто не было ничего до этого. А такое случается в жизни редко.

Юрий ТАТАРЕНКО

Фото из личного архива Е. Водолазкина