Академик Накоряков: «Русские зря себя ругают»

Академик Накоряков: «Русские зря себя ругают» Международную премию «Глобальная энергия» иногда называют энергетическим Нобелем. Ее удостаиваются лишь те ученые, чей вклад в науку открывает новые горизонты. В России такую премию из рук Президента РФ получил за свое уравнение течения газа с жидкостью новосибирский академик Владимир Накоряков, разделив 1,2 млн долларов с членом Королевского общества Великобритании Джеффри Хьюиттом. На вручении награды Накоряков неожиданно для себя процитировал эпиграф Достоевского из недавно прочитанной книги с жизнеописаниями старорусских помещиков: «Мы многому научились, что бранить на Руси, и иногда бранимся дельно. Но мы совершенно не знаем и не умеем до сих пор, что хвалить на Руси, за что, впрочем, и нас похвалить не следует». Подробнее о том, что можно и нужно хвалить на Руси, академик рассказал корреспонденту «Навигатора»:Встреча с интересным человеком -   >>>

Международную премию «Глобальная энергия» иногда называют энергетическим Нобелем. Ее удостаиваются лишь те ученые, чей вклад в науку открывает новые горизонты. В России такую премию из рук Президента РФ получил за свое уравнение течения газа с жидкостью новосибирский академик Владимир Накоряков, разделив 1,2 млн долларов с членом Королевского общества Великобритании Джеффри Хьюиттом. На вручении награды Накоряков неожиданно для себя процитировал эпиграф Достоевского из недавно прочитанной книги с жизнеописаниями старорусских помещиков: «Мы многому научились, что бранить на Руси, и иногда бранимся дельно. Но мы совершенно не знаем и не умеем до сих пор, что хвалить на Руси, за что, впрочем, и нас похвалить не следует». Подробнее о том, что можно и нужно хвалить на Руси, академик рассказал корреспонденту «Навигатора»:

– Хотел сказать, что русская нация всегда ругает себя почем зря. Другие страны говорят о своих плюсах, а россияне – только о минусах. А ведь мы сейчас довольно быстро растем, развивается промышленность. Дадут деньги на науку или не дадут – эффект будет в любом случае. Какие-то деньги идут по национальным проектам, что-то по грантам, что-то от бизнеса. Не все так плохо, как это иногда живописуют наши ученые. Кроме нас, премии «Глобальная энергия» вручали и другим ученым, среди которых были и совсем молодые. По три миллиона рублей получили пять проектов – три девушки и двое юношей. Производить у ученых потихоньку тоже получается – лишь бы на эту новую продукцию был спрос. Говорю не о федеральных миллиардах на нанотехнологии. Кто станет их потребителем, для понимающих людей – загадка. Имею в виду небольшие серии необходимых товаров, за которые потребитель будет рад отдать свои деньги. В Бердске губернатор области в порядке благородного эксперимента организовал небольшую безналоговую зону, где мы собираемся открыть серийное производство молокоохладителей на БЭМЗ. Этот факт я тоже припомнил в своей речи, когда увидел, что Толоконский лично явился на вручение.

– Расскажите, пожалуйста, о своих прикладных и научных работах.

– Сама постановка вопроса мне не нравится. Сейчас очень модно делить науку на фундаментальную и прикладную, то есть на ту, которая, якобы, съедает бюджетные деньги, и ту, на которой можно строить бизнес. Но нет ничего глупее такого разделения. В компании «General Motors» только над темой теплообменников работает около пятисот ученых, а по всем направлениям на них трудится целая академия. Надеюсь, наша промышленность скоро дорастет до осознания необходимости иметь штат фундаментальных исследователей, которые будут «копать глубоко» и работать на перспективу отрасли. Ходорковский это отлично понимал, сделав при Томском политехе целый корпус, где готовили инженеров для нефтегазовой отрасли. И, не дай бог, наш Новосибирский госуниверситет пойдет в сторону прикладных задач.

Всю жизнь занимался только фундаментальной, «большой» наукой, не планируя никаких бизнесов. А оказалось, что полученный мною результат может дать в энергетике реальную экономию в сотни миллионов долларов. Работая по нескольким научным направлениям, связанным с газодинамикой и теплоэнергетикой, до сих пор участвую в ряде проектов ведущих мировых компаний. Цветные принтеры кипения «Hewlett Packard», в разработке которых я принимал непосредственное участие, принесли этой фирме 7 млрд долларов годового объема продаж.

– Как же тогда объяснить все разговоры нашего правительства об инновациях? Ведь сегодня власть требует от ученых нацеленности на практический результат.

– Как объяснить? Хороший вопрос. Недальновидностью, наверное, больше никак. Когда берешься за какую-то новую тему в науке, занимаешься тем, что тебе действительно интересно, а не думаешь о том, где на этом можно заработать. Но если достигается серьезный результат, он, как правило, оказывается кому-то необходим. Вице-президент «Hewlett Packard» подарил мне книгу «Как ускорить инновации». Прочитав ее, я почувствовал, что наши изобретатели идут по тупиковому пути. Они передают свои разработки на завод как совместные и искренне радуются, когда получается наладить хотя бы небольшое серийное производство нового продукта. Но это же, простите, не бизнес, а безвозмездная передача своего ноу-хау. Принтер кипения разрабатывался в глубокой тайне, все участники процесса давали подписку о неразглашении.

– И какой практический результат даст открытие, за которое вы получили премию?

– Попытка описать, как течет жидкость, была предпринята не впервые. Однажды академик Петр Капица стоял у окна и наблюдал, как капли дождя волнами стекают по стеклу. Вскоре после этого он написал одну из своих лучших работ, на которую ссылались и до сих пор ссылаются в своих исследованиях многие ученые-физики мира. С тех пор прошло более полувека, но актуальность решения этой задачи только выросла.

При строительстве огромных паровых теплоэлектростанций для изготовления трубок, по которым поднимается пар, используются очень дорогие металлы и сплавы. А эффективность таких станций зависит как раз не от размеров, а от соотношения ряда физических величин. Остается только посчитать, какой экономии можно достичь, вдвое уменьшив высоту станции, а диаметр дорогостоящих трубок сократить до 4 мм. Такую прогрессивную технику в скором времени планирует выпустить компания «Siemens». Сделать трубки для жидкости и газа миниатюрными актуально не только для паровых станций. Например, кондиционеры автомобилей работают на фреоне, который тоже течет по трубкам, и чем меньше будет их объем, тем дешевле подобная система обойдется производителю. Над такой разработкой сегодня я работаю для «General Motors».

– И снова за рубеж… Российским производствам эта технология не по карману?

– Вопрос не совсем по адресу. Наверное, им это неинтересно, у них другие приоритеты. Не знаю. Для меня в науке, в отличие от политики, не существует государственных границ. При всем местечковом патриотизме и нежной любви к малой родине, думаю, что для нас это большой шаг вперед, настоящая революция. Я имею в виду не Россию, а физиков всего мира, работающих по тому же направлению топливной энергетики.

Ученые, как артисты, – всегда путешествуют, ищут лучших условий для своей любимой работы. Многие мои ученики трудятся за рубежом, правда, почти все они скучают без Академгородка, а некоторые даже хотят вернуться. Я хорошо поездил по миру, но мне интереснее жить здесь. Понял, что я местный человек. Один мой друг говорил, что нельзя отрываться от заводской трубы. Такой обстановки, как в Академгородке, нет нигде в мире. Конечно, работать там удобнее, а жить во многом комфортнее, но ведь все относительно.

В былые времена люди собирались на кухнях, жаловались, что их не пускают за границу, что в магазинах пусто. А теперь все это есть, однако старики то и дело вспоминают то время как счастливое. Ученому главное не лениться, а работать теперь можно и здесь. Деньги появились, ведутся нацпроекты, много грантов и различных целевых программ. Даже частный бизнес, из тех, кто подальновиднее, тоже начинает потихоньку вкладывать деньги в науку и производство. Сейчас, конечно, эти процессы из-за кризиса сильно затормозились, но я уверен, что лет через 15 все наладится.

Мария ШКОЛЬНИК

Фото автора