№ 12 от 26.03.2004

Лабиринты времени
(из Борхеса)

Настал черед и переводов. Благодаря трудам Андрея Щетникова мы прочтем несколько стихотворений Хорхе Луиса Борхеса. Не всякий русский, привыкший к строгой ритмической организации стиха, усмотрит здесь поэзию, но знатоки говорят, что в испанском все не так, как у нас.

Итак, Борхес, любитель ребусов и парадоксов, загадочный Борхес, понять которого никогда нельзя до конца, зодчий словесных лабиринтов, гениальный аргентинец, одной своей персоной оправдывающий существование целой страны.

К монете

Холодной ненастной ночью мы отплыли из Монтевидео.

Когда берега Серро скрылись из виду,

я бросил с верхней палубы

монету, которая сверкнула и ушла в мутные воды,

словно искорка света, поглощенная мраком и временем.

И тут я подумал, что совершил нечто бесповоротное,

включив в историю планеты

судьбы двух параллельных, почти бесконечных существ:

мою, сотканную из тревоги, любви и превратностей жизни,

и судьбу этого металлического кружочка,

который воды могут унести в мягкую бездну

или в далекие моря, до сих пор терзающие

останки саксонцев и финикийцев.

Каждому мгновению моего сна и моего бодрствования

соответствует такой же миг жизни слепой монеты.

Порой я испытывал угрызения совести

или завидовал тебе,

как и мы, пребывающей во времени и его лабиринте

и не подозревающей об этом.

То, что нам принадлежит

Мы любим то, о чем никогда не узнаем; то, что потеряно.

Кварталы, которые раньше были окраинами.

Древности, которым уже не под силу разочаровать нас,

потому что они стали блестящими мифами.

Шесть томов Шопенгауэра,

которые останутся недочитанными.

По памяти, не открывая ее, – вторую часть «Дон Кихота».

Восток, несомненно не существующий для афганца,

перса и турка.

Наших предков, с которыми мы не смогли бы проговорить

и четверти часа.

Изменчивые образы памяти,

созданной из забвения.

Языки, которые мы едва понимаем.

Латинский или саксонский стих, повторяемый по привычке.

Друзей, не способных предать нас,

потому что их уже нет в живых.

Безграничное имя Шекспира.

Женщину, которая была рядом с нами, а теперь так далеко.

Шахматы и алгебру, которых я не знаю.

Счастье

Тот, кто обнимает женщину – Адам. Женщина – Ева.

Все происходит в первый раз.

Я увидел в небе что-то белое. Мне сказали, что это луна,

но что мне делать с этим словом и мифом?

Деревья страшат меня. Они так прекрасны.

Животные спокойно подходят ко мне, чтобы я нарек им имена.

Когда я открываю книги, в них появляются буквы.

Листая атлас, я выдумываю форму Суматры.

Тот, кто поместил фосфор в темноту, изобретает огонь.

Другой подстерегает меня в зеркале.

Тот, кто смотрит в море, видит Англию.

Тот, кто читает стихи Лилиенкрона, вступил в битву.

Мне приснился Карфаген и легионы, разрушившие Карфаген.

Мне приснилась шпага и весы.

Хвала любви, в которой нет владельца и обладания,

но двое отдаются друг другу.

Хвала ночному кошмару,

            раскрывшему нашу способность создать преисподнюю.

Тот, кто спускается к реке, спускается к Гангу.

Тот, кто смотрит на песочные часы, видит распад империи.

Тот, кто играет с кинжалом, предвещает убийство Цезаря.

Спящий является всеми людьми.

В пустыне я увидел юного Сфинкса, только что высеченного из камня.

Нет ничего старого под солнцем.

Все происходит в первый раз, но на извечный лад.

Тот, кто читает мои слова, сам придумывает их.

Перевод
Андрея ЩЕТНИКОВА.