№ 33 от 27.08.2010

Подведены итоги Всероссийского конкурса учителей математики, физики, химии и биологии, проводимого фондом Дмитрия Зимина «Династия». Одним из лауреатов в номинации «Наставник будущих ученых» стал доцент кафедры химии СУНЦ НГУ (бывшей ФМШ), научный сотрудник Института катализа СО РАН Борис МОРОЗ. Уже 24 года он преподает авторский спецкурс «Неорганический синтез», который дает ребятам представление о работе химика-экспериментатора, развивает исследовательские способности, учит планировать эксперимент, наблюдать и анализировать.

– Борис Львович, каковы направления вашей работы в институте?

– С 2002 года разрабатываю методы приготовления нанесенных золотосодержащих катализаторов и исследую их свойства. Как известно, золото – химически инертный металл. Долгое время считалось, что оно не должно обладать каталитической активностью. Но в середине 80-х годов группа японских исследователей открыла, что если золото измельчить до наноразмерного состояния, то оно проявляет удивительные каталитические свойства во многих химических реакциях. В некоторых странах золотые катализаторы уже применяют при очистке воздуха в помещениях от окиси углерода, аминов и других примесей. Мы исследуем возможность использования их в противогазах, газовых сенсорах, для очистки автомобильных выхлопов, промышленных выбросов и сточных вод.

– А как эта работа пересекается с преподавательской деятельностью?

– Мне кажется, хорошо, когда преподаватель школы, которая призвана готовить будущих студентов НГУ, – действующий ученый. Он может служить наставником и примером. Ребята, которые занимаются на спецкурсе «Неорганический синтез», участвуют в моих исследованиях, и весьма успешно. Например, Даша Механошина, выпускница этого года, синтезировала комплексные соединения золота, которые могут быть использованы для приготовления катализаторов «золото на углероде». Ее доклад удостоен диплома первой степени на школьной секции по химии Международной научной студенческой конференции НГУ. Темы некоторых работ, также получивших призовые места на этом и других конкурсах, предложили сами ребята. Впрочем, область изысканий школьника на данном этапе особого значения не имеет. Просто чем раньше ученик начнет знакомиться с наукой и заниматься ею, тем лучше. Почти каждая работа практикума для ребят – не только учеба, но и развлечение: вещества, которые синтезируются, обладают интересными свойствами, образуют красивые кристаллы, изменяют окраску при нагревании...

– Специализированный учебно-научный центр НГУ в жизни появился не случайно?

– После окончания физико-математической школы №42 в Барнауле и Томского госуниверситета некоторое время я работал преподавателем в Алтайском университете, и мне эта деятельность пришлась по душе. После переезда в Новосибирск тоже хотелось преподавать, но не складывалось. В 1986 году ФМШ срочно потребовался преподаватель, который взял бы на себя спецкурс «Неорганический синтез». Сначала я вел только его, потом предложили взять семинары по органической химии, позже – читать лекции.

– Никогда не ощущали нехватки педагогических знаний?

– В Томском университете был курс «Педагогика с элементами психологии». Нельзя сказать, что мы усердно занимались, для химиков это все-таки второстепенный предмет. Но два месяца на практике вели уроки в обычной школе. Мне кажется, если таланта к преподаванию нет, учеба ничего не даст. Преподавание – это не ремесло, а искусство, и опыт сам по себе мало что решает. Важно не столько педагогическое образование, сколько хорошее знание предмета, понимание его целостности, логики, структуры, внутри- и межпредметных связей. Необходимы личное обаяние в сочетании с сильной энергетикой и характером, интуиция, способность убеждать, увлекать и при этом безграничное терпение, умение и желание объяснять, возиться с «несмыслёнышами». А педагогические приемы осваиваются и шлифуются в процессе работы.

– На каком-то этапе обучения можете определить, получится ли из человека ученый?

– Дети очень разные: один уже в десятом классе – сложившаяся личность, другой пластичен, подвержен влияниям и изменениям. Какие-то склонности, конечно, в школьном возрасте уже очевидны. Одни наделены творческими способностями, другие – прекрасные исполнители, третьи берут организованностью. И каждый из них может найти свою нишу в науке. Отвечу так: предсказать школьнику большое будущее подчас можно с солидной долей уверенности, а вот выносить в этом возрасте приговор «наука не для тебя» самонадеянно: многое может измениться.

– Есть ученики, которые особенно запомнились, следите за чьей-то судьбой?

– Статистики не веду. Знаю, что многие успешно работают в Сибирском отделении РАН и за рубежом. Коля Пушкаревский – кандидат химических наук, старший научный сотрудник ИНХ СО РАН. Саша Бородин недавно там же защитил кандидатскую диссертацию. Дима Бабушкин – тоже кандидат наук, научный сотрудник Института катализа. Максим Анатольевич Ильин, которого я уже не имею права называть иначе как по имени и отчеству, сейчас замзаведующего кафедры, на которой работаю, читает лекции по неорганической химии в НГУ. Паша Пыряев вместе со мной исследует золотые катализаторы. Таня Митькина работает в одном из ведущих университетов Германии, Миша Ковалев – в Южной Корее на фирме «Самсунг»… И этот перечень далеко не полный. Мне приятно, что я подготовил молодых преподавателей, которые уже имеют собственные педагогические достижения. Среди них – Константин Коваленко, аспирант ИНХ СО РАН, Кирилл Юсенко, который преподает в Бохумском университете в Германии.

– Ученики последнего поколения стали меньше интересоваться наукой?

– Однажды я где-то прочитал, что в любом обществе есть молодые люди, которые хотят заниматься наукой ради нее самой, не думая о том, принесет ли это материальные дивиденды. Конечно, контингент учащихся ФМШ по сравнению с 80-ми и 90-ми годами изменился, потому что иными стали условия существования школы и критерии отбора в нее. Но все равно есть ребята, с которыми интересно работать. Школьники стали другими, более независимыми, свободными, прагматичными, дальновидными. Старшеклассники четко понимают, может ли педагог что-то им дать. Если да, то готовы принять жесткие требования.

– Вы суровый преподаватель?

– Говорят, да (смеется). Но, если честно, не очень понимаю, что такое суровый. Я требовательный преподаватель. Если не будете требовать, никого ничему не научите. Ребенку часто хочется не заниматься, а отдыхать и гулять, и это вполне естественно. Чтобы дисциплинировать ученика и добиться от него максимального результата, учитель должен быть строгим, неуступчивым и требовательным, но ни в коем случае не жестоким и безжалостным. В основе всего должно лежать уважение к личности и достоинству ученика.

– Обучение – процесс обоюдный: не только педагог учеников, но и они его чему-то учат.

– Есть такое правило: если хочешь что-то по-настоящему освоить, иди это преподавать. Когда приехал в Новосибирск, у меня были пробелы в технике химического эксперимента, многого я делать не умел, а в процессе преподавания практического спецкурса научился. Еще более важно то, что преподавание, особенно руководство исследовательской работой школьников, развивает творческое начало, инициативность, учит быстро принимать решения и отвечать за них. Ну и, конечно, понимать человеческую психологию, выстраивать отношения: с одной стороны, не обидеть, не подавить ребенка, не вызвать отвращения к предмету; с другой – сохранить высокую требовательность. Просто быть гоголевской дамой, приятной во всех отношениях, – это непродуктивный путь.

Татьяна ЯКОВЛЕВА